Войти | Регистрация
Свежие: анекдоты, истории, карикатуры, мемы, фразы, стишки
Случайные: анекдоты, истории, карикатуры, фразы, стишки
17 февраля 2019

Всякая всячина

Тексты, не попавшие ни в основные, ни в читательские, ни в повторные. Собираются и хранятся исключительно в научных целях. В этот раздел вы заходите на свой страх и риск. мы вас предупредили!

Меняется каждый час по результатам голосования
Факт: кнопкой " Обсудить" почти никто не пользовался аж до 2015 года.
Прорыв пошел в гору только после 2015.
Второй факт: В России были учереждены и профинансированы новые рода войск к концу 2015 года: Информационные войска ( в просторечии: бойцы невидимого фронта)
В сутки более 500 "обсуж-давалок"
Третий факт: посмотри кто больше всех старается отметится в комментах.
16
Задали супер компьютеру вопрос:
Что бы ты сделал с сатаной на месте Бога? 

Ответ был: 
- Всё познается в сравнении, поэтому уничтожать злодея сразу нельзя.

Дал бы шанс душам людей увидеть разницу между злодеем и Богом,
создав для этого все условия:
Сделал бы планету-карантин, где временно поселил бы людей вместе с злодеем, дав им всем временную свободу, создал бы природу где всё было бы пронизано борьбой добра со злом.

Люди узнав и сравнив добро со злом, должны сделать каждый свой личный выбор: вернуться во вселенную к Богу или добровольно остатся с обманщиком-злодеем. 
17
Автор: Юрий Булычев

Воцарение и личность императора Николая II, культурно-исторические противоречия России в конце XIX века

После безвременной кончины Александра III 20 октября 1894 г., на Всероссийский престол вступил старший сын почившего государя Николай Второй Александрович.

Николай II родился в Царском Селе 6 мая 1868 г. в день святого Иова Многострадального. Будучи наследником престола, Николай получил тщательное воспитание и серьезное образование. Свободное владение иностранными языками, осведомленность в широком круге наук, прекрасная теоретическая и практическая подготовка в области военного дела отличали нового государя. Он обладал быстрым живым умом, отличной памятью. Вопреки распространенному мнению о слабости его воли, у государя был достаточно упорный характер. По удачному сравнению С.С. Ольденбурга, “воля Его была подобна не громовому удару, она проявлялась не взрывами и не бурными столкновениями; она скорее напоминала неуклонный бег ручья с горной высоты к равнине океана: он огибает препятствия, отклоняется в сторону, но в конце концов, с неизменным постоянством, близится к своей цели”.

Сильная вера в Бога и в свой долг царского служения были основой мировоззрения Николая Александровича. По сердечной глубине православной веры последний русский царь напоминал благочестивых царей Московской Руси. Так же как они, Николай II считал, что отвечает за судьбы России перед престолом Господним и никому не в праве передоверять эту ответственность. Горячей любовью к России и упованием на волю Божию был проникнут весь внутренний мир государя. В одном из писем П.А.Столыпину в 1907 г. царь заметил: “Я имею всегда одну цель перед собой: благо Родины; перед этим меркнут в моих глазах мелочные чувства отдельных личностей”.

Важное место в жизни государя, как и подобает православному человеку, занимала семья. Свою избранницу — принцессу Алису Гессенскую, ставшую его женой императрицей Александрой Федоровной, Николай Александрович всю жизнь любил и уважал. Этот счастливый брак принес четырех дочерей и долгожданного сына Алексея, которого родители боготворили. Все члены семьи государя были глубоко религиозны. Их также отличали взаимная любовь и удивительная симпатия к людям. В этой православно-русской атмосфере взаимного согласия, единодушия и покоя Николай Александрович отдыхал душой и черпал силы для государственных дел. Когда же выдавался свободный вечер, семья проводила его, как правило, за совместным чтением вслух. В большинстве случаев читал сам государь: художественную или религиозную литературу, с непременным обсуждением прочитанного. Духовные беседы были важной частью семейной жизни монарха. Он много разговаривал с детьми по вечерам, затем все молились перед сном, а утром жизнь отрывала царя от семьи. Начиналась напряженная государственная деятельность.

Император Николай II во всех своих делах проявлял себя как истинного христианина, далекого от честолюбия и желания помыкать людьми. Обладавший от природы прекрасными душевными качествами, многогранно развитыми воспитанием, последний русский царь отличался исключительным личным обаянием, перед которым не могли устоять даже его противники. Он был прост в обращении, не любил торжеств, громких речей и придворного этикета. В силу душевной мягкости, государь, по-видимому тяготился обязанностями самодержца, воспринимая их как тяжелый крест. Он органически не был способен говорить людям неприятные вещи в лицо. Нередко он увольнял в отставку министров письменным распоряжением после милостивого приема, что обиженные толковали как лицемерие, но что на самом деле, по точному определению С.С.Ольденбурга, было ничем иным как проявлением отсутствия личногонерасположения при деловых расхождениях с данным человеком.

На формирование политических убеждений царя существенно повлияли идеи К.П.Победоносцева, преподававшего наследнику престола комплекс правовых дисциплин. Все православно-консервативные понятия о разности путей Европы и России, о религиозной сущности и всенародной направленности царской власти, о пороках буржуазной республики и необходимости крепить отечественное самодержавие были с молодости знакомы и близки государю. С юных лет он разделял убеждение, что религиозно ответственная самодержавная монархия есть благо, признаваемое большинством простого народа и отрицаемое только малой кучкой интеллигенции, и что историческое предназначение монарха состоит в осуществлении власти по совести, согласно воле Божией и в целях благополучия всех подданных. Николай Александрович отдавал отчет относительно роковых погрешностей, внесенных в русскую жизнь реформами Петра, лишившего Церковь должной духовной автономности и пожертвовавшего многими традиционными началами нашего государственного бытия в пользу европейских принципов. Царь желал возвращения России на самобытный путь. Вместе с тем государь понимал, что империя вступает не просто в новый век, но в новую, сложную эпоху, требующую от власти творческой инициативы. Поэтому, заявив в своей известной речи 17 января 1895 г., обращенной к земским депутатам, о намерении сохранять начала самодержавия, Николай Александрович не исключал необходимости социальных преобразований. Но, очевидно, соединить древние государственные традиции с новыми социальными потребностями, найти эффективные формы воплощения духовных принципов русской цивилизации в социально-экономической сфере, сочетать гражданскую свободу с национальной ответственностью при обострении общеевропейской борьбы государств — все это составляло в совокупности чрезвычайно сложную задачу для русской монархии, внутренне ослабленной европеизацией правящего слоя и лишенной влияния на общество в силу враждебности интеллигенции. С такого рода задачей вряд ли успешно справился бы и более жесткий, самоуверенный государь, нежели последний русский император, который не отличался ни строгостью Николая Павловича, ни твердостью характера своего отца.

Осмысливая влияние личных особенностей русских государей на ход государственных дел, можно прийти к выводу о том, что наследники престола, с начала XIX века поставленные в особые, нравственно благоприятные условия, вне грубости жизни, воспитываемые в строго православном, просвещенном и гуманном духе лучшими педагогами своего времени, были исключительно благородными людьми, стремившимися действовать честно, открыто, человеколюбиво. Подчас они не подозревали о той степени лицемерия, низости помыслов, своекорыстности и жажды власти, которой отличались их окружающие люди, воспитавшиеся в гуще жизненной борьбы и пробившиеся наверх собственными силами. Поэтому, вопреки распространенным либеральным представлениям о русской монархии как о суровой целенаправленной деспотии, на протяжении значительной части XIX столетия и в первых десятилетиях ХХ века российская верховная власть отличалась скорее аморфностью и запутанностью политического самосознания, излишней доверчивостью и уступчивостью по отношению к образованному обществу, мягкостью и компромиссностью проводимой политики. Эта уступчивость при неопределенности и непоследовательности социальной стратегии обрекала монархию тащиться в хвосте стихийного развития общества. Бюрократическая отрезанность монарха от простого народа, возникшая в петербургский период, и гуманность утонченно воспитанных царей, органически не способных действовать жестко последовательно, тем более радикально, ставили власть в зависимость от состояния малой, привилегированной части российского народонаселения. Причем эта часть, к началу ХХ в. образуемая нравственно полуразложившимся дворянством, буржуазией и либеральной профессорской интеллигенцией, все более тяготилась православным самодержавием, ограничивающим ее амбиции. Она была готова пойти при первом удобном случае на самые безнравственные действия, заговор, обман и измену, чтобы присвоить верховную власть и получить страну в свое распоряжение.

Экономически Россия бурно развивалась, и в головах оппозиционеров-республиканцев складывалось впечатление, что страна пойдет вперед еще быстрее, если избавится от царя, от засилья высшего чиновничества и всех учреждений, связанных с монархией. Но на самом деле Россия находилась в сложнейшем социальном состоянии, удерживаемая в мирной форме только остатками векового авторитета верховной власти, традиционной дисциплинированностью правительственного аппарата и царской волею. Царская власть, опиравшаяся на огромный государственный опыт, стоявшая над противоречивыми интересами отдельных классов и общественных групп, была единственным властным арбитром между ними и, соответственно, главнейшей скрепой России. Скрепой вовсе не отжившей свое, но в новом веке еще более необходимой, ибо огромная империя не только сохраняла старую общественно-культурную многоукладность, а и переживала смешение глубоко различных укладов. Дворянство необратимо ослабевало и разлагалось, впитывая идеи буржуазии и интеллигенции. Крестьянство страдало от многих противоречий, порожденных двусмысленностью периода “Великих реформ”, и начинало прислушиваться к земским оппозиционерам. Буржуазные классы стремились оттеснить дворянское сословие и прорваться к власти. Либеральная интеллигенция была безусловно уверена в том, что только она достойна управлять страной и мечтала о партиях, парламенте и полном слиянии с Европой. В крупных городах все более явно заявлял о себе рабочий класс, равно отчужденный от всех остальных слоев населения и способный следовать за самыми радикальными революционными теориями. Крайние же подпольные группировки, главным образом социалисты-революционеры, вновь развернули в начале ХХ века политический террор против представителей правительственной администрации.

Истинная сложность состояния государства определялась даже не просто хитросплетением политических и социально-экономических проблем, а более фундаментальными культурно-историческими противоречиями, то есть конфликтами в народной душе, в представлениях о смысле национальной жизни. Дворянско-крепостнический строй ушел в прошлое, земельная аристократия теряла социальное влияние и раздражала другие классы, ибо дворянско-сословный характер государственного строя сохранялся как дань былым временам. Со стихийным напором развивался буржуазный уклад, на почве которого появился энергичный, богатый, властный и не особенно отягощенный моральными соображениями тип хозяйственно-промышленного деятеля. Но этот тип и породивший его капитализм были глубоко сомнительны с православной точки зрения, не имели нравственного оправдания в народных традициях. В широких слоях населения новый социальный слой дельцов, банкиров и “кулаков” вызывал глухую ненависть. Против европейского капитализма на русской почве равно ополчались многие ведущие идеологи интеллигенции, будь то православно-консервативного, умеренно народнического или радикально социалистического направления. Чем и как должна жить Россия в будущем, какому идеалу следовать, какое общество строить? — на все эти вопросы власть должна была не только дать ясный ответ, но и откликнуться практическим содействием социально-культурному синтезу, способному соединить старые духовные ценности и учреждения с новыми социальными требованиями и формами общественной организации.

Если судить о складывающейся ситуации с точки зрения политических нужд времени, то многосложной евроазиатской России в конце XIX – начале ХХ века – железного столетия суровой борьбы масс, наций и идей – нужен был непреклонный император, подобный Петру Великому, который обладал бы могучей волей, ясной социальной программой, умением властно повелевать обществом, овладевать массами, убеждать всех и вся в своей правоте, а где необходимо и заставлять считаться с собой силою. Но, вполне очевидно, что подобного царя, царя-революционера, о котором равно мечтали Герцен и Леонтьев, практически не могло ни породить, ни поддержать безнародное высшее общество, служившее непосредственной опорой монархии и правительственной власти.

Стало быть, по-человечески прекрасный государь Николай Александрович становился политическим заложником как своего собственного великодушия, так и роковых цивилизационных нестроений Петербургской России. И государь догадывался об ожидающей его страшной участи быть раздавленным неумолимыми, непримиримыми социальными силами, над которыми он был не властен, относясь к неотвратимому будущему со смирением. Однажды в беседе со Столыпиным, напомнив о том, что появился на свет в день памяти Иова Многострадального, царь сказал: “Быть может, необходима искупительная жертва для спасения России: я буду этой жертвой — да совершится воля Божия!”

Завершая рассмотрение развития русской культуры XIXстолетии, следует подчеркнуть, что именно в этот век сложилась во всех своих основных формах собственно русская классическая культура, которая стала фактором не только внутрироссийского, но и мирового культурного развития.

Мы видели, что в нашей стране на протяжении всего «золотого» столетия отечественной культурной жизни шли два то пересекающихся, то расходящихся процесса: 1) осознание и преемственное развитие православно-русских начал отечественной цивилизации; 2) интенсивное государственно направляемое заимствование образованности и цивилизационных форм западного мира. Такой путь развития страны позволил России стать в короткий срок ведущей державой в политическом, культурном, экономическом отношениях. Причем это было достигнуто несмотря на известные сложности геополитического положения страны, невыгодные природно-географические условия (в частности, суровость климата, худосочность земель в центральных районах страны, оторванность континентальной империи от мировых морских коммуникаций).

Адаптация общезначимых начал западноевропейского культурного опыта к русским национальным условиям обеспечила активный подъем национальных творческих сил. Мы видели впечатляющие признаки этого подъема в сфере религиозной жизни (где наблюдалось личностное утончение традиции православного старчества, развитие своеобразного русского богословия), в сфере литературы, искусства, науки, техники, философской и общественной мысли. Важнейшим типологическим признаком отечественного культурно-исторического развития в XIX веке являлось то, что великая русская классическая культура сложилась не в качестве секулярного противовеса православной традиции, а как достаточно органичное ей встречное движение. Движение со стороны внешне европеизированного общества к древле-православному идеалу соборности бытия и благодатного преображения действительности. Эта органичная христианская основа русской классической культуры при свободе отношения к опыту европейской цивилизации освободила отечественных писателей и мыслителей от излишней ограниченности чисто формальными моментами творчества и воплотилась в выдающихся своей правдивостью, нравственной содержательностью, глубокой человечностью и жизненной естественностью произведениях.

Следует особо подчеркнуть, что в результате своеобразного культурно-исторического развития нашей страны в XIX столетии возник особый тип культурного человека, обладавшего внутренней свободой, всемирной широтой кругозора, достижениями новейшего образования, проникнутого живой христианской верой, чуждого узкой профессиональной специализации, органически связанного с традициями Православной Церкви и нравственным опытом своего народа. Условно говоря, в этом человеческом типе можно найти нечто «возрожденческое», если иметь в виду личностную целостность, свободу воззрения на мир и отношения к миру. Однако «ренессансная» человечность и свобода миросозерцания у высоко культурных русских людей оказались сравнительно органично связаны с христианским сознанием природы человеческой личности и мироздания. Ибо в России, в отличие от Европы, не произошло радикального многопланового разрыва гуманистическо-секулярной цивилизации Нового времени со «средневековой», то есть церковно ориентированной культурой. На высшем уровне культуротворческого процесса в России был осуществлен синтез начал православной духовности со своеобразно освоенными новоевропейскими формами культурной жизни, так что Древняя и Новая Россия не разорвали духовных уз, постоянно укрепляемых Русской Церковью. В этом смысле, со своей экономической, военной и культурной мощью, соединяя древнее мистическое Православие, многовековые духовные, нравственные, национально-государственные традиции с новейшими орудиями современной цивилизации, Российская империя к концу XIX столетия представляла собой уникальное культурно-историческое явление, поражающее своей парадоксальностью иностранных наблюдателей.

При всем том, нельзя забывать об известных искажениях традиционных религиозных и национально-общественных начал в социальном и государственном строе России XIX в., об укоренившихся здесь социальной несправедливости, государственном бюрократизме, разрыве широкого слоя «левой» интеллигенции с Церковью, государством, православным народом. Огромным и в перспективе роковым недостатком всего культурного развития нашей страны в XIX столетии являлось то, что высокая духовная культура, уникальный синтез Православия и просвещения оказывались достоянием весьма узкого, социально маловлиятельного слоя преимущественно дворянской интеллигенции. И если в семьях Аксаковых, Киреевских, Хомяковых, Трубецких царил высочайший христианский, патриотический и культуротворческий дух, то в среде разночинской интеллигенции быстро распространялись самые бездушные и жестокие идеи, а в простом народе, под влиянием скороспелой «революции сверху», нарастало отчуждение от окружающей жизни и непонимание действительности.

В конечном счете, не традиционные особенности российского государственного строя, не социально-экономические недостатки развития страны, а элементы неорганичности, социально-культурной разнотипности в развитии российского общества и общественного сознания обрекали Россию на социальные потрясения в новом, ХХ веке. Именно глубокие духовно-мировоззренческие противоречия между государством и левой интеллигенцией, интеллигенцией и народом, народом и бюрократическим аппаратом империи, которые стали в XIX веке типологическими характеристиками российского исторического бытия, сыграли в 1905 и в 1917 гг. роль своего рода мины замедленного действия.
karikatura Попрошайки - franzusy ljudi my ne sdeshnie prishli nevest vorovaty, a my vse Gulchataj
karikatura Стрелы Амура
ponyala pochemu SAGEM France ne vypolnyaet dogovor o satschite menya ot nemzev,
-on zhe rassuzhdaet o kachestve strely a ne satschitschaet zhentschinu
povrezhdenia nemezkih telekommunikazionnyh provajderov v Sovetskom Sojuse-O2, EPLUS, Vodafone
Linka, po-moemu poluchilosy Israil, Kanada, ty gde interesujusy
Linka, stranno , navernoe ne poluchilosy kto-to baluetsya Kanada, Israil, nu ladno vkljuchili Leipzig?
serbskij savod DECODE Belgrad otkljuchite svoi nekorrektnye signaly vnachalo Albanii konez v Serbii, ya pisala vam ob etom uzhe neskolko ras , pochemu va etogo ne delaete
vosle menya postoyanno brodyat ljudi is Serbii, mozhet oni hotyat predlozhity rabotu po isucheniju flory v Serbii, это паннонские степи mozhet komu interesno , ya ne spezialist
Olya Milko, mozhet pochinit svoi povr ezhdenia kievskij telegraf-telex Poltava, iPoltavskaya obl, kto ee etsche bolshim nachalnikom s zeha v Ukrtelecom perevel???, po sluham tam 32 linii
o franzusah hihihihi franzuskij snakomyj v kupe-vmesto togo chtoby uplatity 1 rubly=60centov sa postel-poles na tretyju polku besplatno upal slomal posvonochnik ot zhadnosti
franzusam - eto ne SSSR ya ne stoju v ocheredi na prohodnoj kogda mne ne platyat, sachem vy prizepili mne chto-to dlya remonta
hihihi ALCATEL i SAGEM France davnie kavalery-plyvu bystrenyko mimo
karikatura ulybchivyj SAGEM France Шрек
karikatura Взятка взяток -oni zhe byli krivye a rasgovor voobtsche shel o seti Internet, muzh damy poshutil, ne pristavajte k nikomu
karikatura в баре жена -franzuzhenki kak my

Вчера<< 17 февраля >>Завтра
Самый смешной анекдот за 19.09:
- Что ты больше любишь, меня или суп?
- Первое...
Рейтинг@Mail.ru