30 октября 2012
Остальные новые истории
Меняется каждый час по результатам голосованияИстория-притча. Моя, правда, отчасти выдуманная. Насколько она интересна, судите сами. Итак...
Откровение
- Давай, дунем. Убойная трава!! – Предложили пацаны.
- Давай. – С удовольствием согласился я. Когда это я еще попробую настоящего деревенского домашнего самосада?
- Че смотришь? Затягивайся! – Антон, торчок со стажем и бухарик самого старшего возраста из моей бывшей деревенской компании, протянул мне бутылку. – Это тебе не в твоих московиях виски всякие попивать и заморским гашишем занюхивать. Это наше, ядреное, домашнее.
Я затянулся раз, другой, третий. Глубоко подышал, разгоняя кровь. Передал бутылку дальше, а прихода все не было. Слабая трава…..
- Привет.
Крокодил Гена неслышно присел рядом со мной. Положив свою любимую гармошку на колени. Он был зеленым и зубастым.
- Что же ты все куришь?
- Так я немного, - стал оправдываться я, - да и трава-то слабая.
- Думаешь, в этом дело? – укоризненно покачал своей огромной головой Гена.
Я еще что-то хотел сказать, но крокодил вдруг поднял свою гармошку и заиграл, подпевая в такт музыке глухим басом:
- А я играю на гармошке у прохожих на виду!
Я смотрел на него и размышлял в основном о том, что Гена открывает рот как-то вразрез словам, словно смотришь видеоролик с запаздывающим звуком.
- К сожаленью, день рождения только раз в году-у-у-у!!!- пронзительно запищало сзади.
Я обернулся. С Геной в дуэте пел Чебурашка. Чего и следовало ожидать. Он был одет в гламурную белую маечку, и почему-то, в клетчатый шотландский килт.
Я еще раз взглянул на Гену, и решил свалить подальше от этой веселой парочки.
О пацанах я и думать забыл, как, впрочем, и они обо мне.
Я шел по темным улицам, и не о чем не думал. Машины проносились мимо меня, люди мчались еще быстрее, обгоняя машины, а пролетающие на до мной птицы кричали: « Пропащий! Пропащий!». Это мне не сильно понравилось, и я свернул в первые попавшиеся развалины какого-то дома.
В углу, под потолком, плавал в воздухе гроб. В гробу лежал седой-седой дед с дымящимся косяком во рту. Дед был, несомненно, мертв.
- Ну, что, пришел? – спросил дед, вяло шевеля губами и не открывая глаз.
- Пришел. - Обреченно ответил я.
- И долго ты так будешь жить? – Шевеление губами явно стало интенсивнее. И как только у него не выпадает косяк?
Мы немного помолчали.
- Видишь? – продолжил дед. Его синие губы шевелились в такт словам. – Я тоже, как ты, прожигал жизнь. И что у меня осталось? Только этот гроб и косяк. Хорошо, хоть его не отобрали.
Кто должен был отобрать, для меня осталось не совсем ясно.
- Посмотри в окно.
За невесть откуда взявшемся окном показалась волосатая рука, немного пошарила по стеклу, и спустя мгновение появился телевизор. Он немного дрожал, словно тот, кто его держал, прикладывал неимоверные усилия. В телевизоре я увидел себя. С прилизанными и покрытыми лаком волосами, в модных кофточке и штанах, с до колен обвисшей «матней».Я тусил по клубам, просаживая деньги родителей, курил гашиш и пил виски с колой. Заводил знакомства и клеил девочек, и почти каждое утро просыпался с разным, как говаривал один небезызвестный сатирик, «гламурьем». Я и сам этим «гламурьем» был.
- Потом ты закончишь институт, и начнешь делать карьеру, занимаясь нелюбимым делом и потихоньку теряя душу. А человек без души знаешь кто? То-то же.
В телевизоре вновь появился я. Седой старик с пустым взглядом сиделв кресле в тоскливом огромном зале большого дома. И рядом не было никого.
Я выбрался из развалин, напоследок обернувшись. Телевизор все еще держали волосатые руки, торчащие из земли: наверное, дед смотрел вечерние передачи о «гламурье».
После того вечера я в корне изменил свою жизнь. Я бросил ненавистный институт экономики и управления, к великому неудовольствию своих родителей, и начал писать. После двух лет скитаний по издательствам и борьбы с редакторами, я, наконец, издал свою первую книгу. И был вознагражден большим количеством читателей.
Я нашел прекрасную девушку, женился на ней, и сейчас, спустя шесть лет, у нас замечательные дети. Я не курю. Практически не пью, занимаюсь спортом и живу в деревне, где так легко творить. Я счастлив.
По вечерам мы гуляем с женой, детьми и двумя веселыми собаками породы хасок по берегу прекрасной реки. Я смотрю на них и думаю, что в прежнюю жизнь мне совсем не хочется.
А пацаны все до сих пор курят настоящий деревенский ядреный……
Откровение
- Давай, дунем. Убойная трава!! – Предложили пацаны.
- Давай. – С удовольствием согласился я. Когда это я еще попробую настоящего деревенского домашнего самосада?
- Че смотришь? Затягивайся! – Антон, торчок со стажем и бухарик самого старшего возраста из моей бывшей деревенской компании, протянул мне бутылку. – Это тебе не в твоих московиях виски всякие попивать и заморским гашишем занюхивать. Это наше, ядреное, домашнее.
Я затянулся раз, другой, третий. Глубоко подышал, разгоняя кровь. Передал бутылку дальше, а прихода все не было. Слабая трава…..
- Привет.
Крокодил Гена неслышно присел рядом со мной. Положив свою любимую гармошку на колени. Он был зеленым и зубастым.
- Что же ты все куришь?
- Так я немного, - стал оправдываться я, - да и трава-то слабая.
- Думаешь, в этом дело? – укоризненно покачал своей огромной головой Гена.
Я еще что-то хотел сказать, но крокодил вдруг поднял свою гармошку и заиграл, подпевая в такт музыке глухим басом:
- А я играю на гармошке у прохожих на виду!
Я смотрел на него и размышлял в основном о том, что Гена открывает рот как-то вразрез словам, словно смотришь видеоролик с запаздывающим звуком.
- К сожаленью, день рождения только раз в году-у-у-у!!!- пронзительно запищало сзади.
Я обернулся. С Геной в дуэте пел Чебурашка. Чего и следовало ожидать. Он был одет в гламурную белую маечку, и почему-то, в клетчатый шотландский килт.
Я еще раз взглянул на Гену, и решил свалить подальше от этой веселой парочки.
О пацанах я и думать забыл, как, впрочем, и они обо мне.
Я шел по темным улицам, и не о чем не думал. Машины проносились мимо меня, люди мчались еще быстрее, обгоняя машины, а пролетающие на до мной птицы кричали: « Пропащий! Пропащий!». Это мне не сильно понравилось, и я свернул в первые попавшиеся развалины какого-то дома.
В углу, под потолком, плавал в воздухе гроб. В гробу лежал седой-седой дед с дымящимся косяком во рту. Дед был, несомненно, мертв.
- Ну, что, пришел? – спросил дед, вяло шевеля губами и не открывая глаз.
- Пришел. - Обреченно ответил я.
- И долго ты так будешь жить? – Шевеление губами явно стало интенсивнее. И как только у него не выпадает косяк?
Мы немного помолчали.
- Видишь? – продолжил дед. Его синие губы шевелились в такт словам. – Я тоже, как ты, прожигал жизнь. И что у меня осталось? Только этот гроб и косяк. Хорошо, хоть его не отобрали.
Кто должен был отобрать, для меня осталось не совсем ясно.
- Посмотри в окно.
За невесть откуда взявшемся окном показалась волосатая рука, немного пошарила по стеклу, и спустя мгновение появился телевизор. Он немного дрожал, словно тот, кто его держал, прикладывал неимоверные усилия. В телевизоре я увидел себя. С прилизанными и покрытыми лаком волосами, в модных кофточке и штанах, с до колен обвисшей «матней».Я тусил по клубам, просаживая деньги родителей, курил гашиш и пил виски с колой. Заводил знакомства и клеил девочек, и почти каждое утро просыпался с разным, как говаривал один небезызвестный сатирик, «гламурьем». Я и сам этим «гламурьем» был.
- Потом ты закончишь институт, и начнешь делать карьеру, занимаясь нелюбимым делом и потихоньку теряя душу. А человек без души знаешь кто? То-то же.
В телевизоре вновь появился я. Седой старик с пустым взглядом сиделв кресле в тоскливом огромном зале большого дома. И рядом не было никого.
Я выбрался из развалин, напоследок обернувшись. Телевизор все еще держали волосатые руки, торчащие из земли: наверное, дед смотрел вечерние передачи о «гламурье».
После того вечера я в корне изменил свою жизнь. Я бросил ненавистный институт экономики и управления, к великому неудовольствию своих родителей, и начал писать. После двух лет скитаний по издательствам и борьбы с редакторами, я, наконец, издал свою первую книгу. И был вознагражден большим количеством читателей.
Я нашел прекрасную девушку, женился на ней, и сейчас, спустя шесть лет, у нас замечательные дети. Я не курю. Практически не пью, занимаюсь спортом и живу в деревне, где так легко творить. Я счастлив.
По вечерам мы гуляем с женой, детьми и двумя веселыми собаками породы хасок по берегу прекрасной реки. Я смотрю на них и думаю, что в прежнюю жизнь мне совсем не хочется.
А пацаны все до сих пор курят настоящий деревенский ядреный……
Самый смешной анекдот за 02.08:
Однажды Далай-Ламу спросили:
- Что больше всего удивляет вас?
- Человек,– ответил Далай-Лама,– сначала он жертвует своим здоровьем для того, чтобы заработать деньги. Потом тратит деньги на восстановление здоровья. При этом он настолько беспокоится о своём будущем, что никогда не наслаждается настоящим.
В результате, он не живёт ни в настоящем, ни в будущем.
Он живёт так, как будто никогда не умрёт, а умирая, сожалеет о том, что не жил.
- Что больше всего удивляет вас?
- Человек,– ответил Далай-Лама,– сначала он жертвует своим здоровьем для того, чтобы заработать деньги. Потом тратит деньги на восстановление здоровья. При этом он настолько беспокоится о своём будущем, что никогда не наслаждается настоящим.
В результате, он не живёт ни в настоящем, ни в будущем.
Он живёт так, как будто никогда не умрёт, а умирая, сожалеет о том, что не жил.