Случайные истории

Памяти И.П.Павлова
Мужик один писал:
Я, говорит, когда в туалет хожу по большому, всегда играю на мобиле в игру "Быки и коровы". Где-то еще - нет, а на очке стабильно.
И вот недавно пришлось в очереди постоять. Чтобы скоротать время, решил на мобиле поиграть.
Так, говорит, прихватило, чуть не обгадился.

"Вселенная 25"

Как сделать рай? Трудно сказать, по крайней мере, для людей. В 1972 году Джон Б. Калхун попробовал сделать рай для мышей: квадратный бак два на два, высотой полтора метра. Еда, умеренный климат, чистота, гнезда для самок, горизонтальные и вертикальные ходы для самцов. В рай послали четыре пары здоровых, породистых мышей. Через 104 дня у них появилось первое потомство. Родители заботились о малышах. Во «Вселенной 25» (так назывался эксперимент) наступил золотой век. Мыши любили друг друга и каждые 55 дней население удваивалось, лишь через 315 дней рост замедлился. Во Вселенной 25 теперь жило более 600 мышей. Самцам стало труднее защищать свою территорию, по ходам теперь нужно было протискиваться, свободных социальных ролей почти не осталось, как и свободного места. Появились «отверженные», и они стали собираться в группы в центре — их вылазки встречали жестокий отпор. Вскоре матери стали психовать — нападать на своих детей, рождаемость упала. Самки–одиночки переселились в самые верхние труднодоступные гнезда, а среди самцов стал все чаще наблюдаться ярко выраженный нарциссизм. Эти самцы не дрались, не желали плотских утех – они только ели, спали и и занимались самоанализом. Но в то же время, в дальних углах процветали каннибализм, свальной грех и насилие. Через 18 месяцев, рост мышиной вселенной окончательно прекратился. А еще через месяц (600 дней с начала райской жизни), при очень низком количестве новых беременностей, смертность молодника достигла 100 процентов. Нарциссирующие самцы и попрятавшиеся по дальним норам самки потеряли желание и социальную способность спариваться. Мышиное общество рухнуло. Рай превратился в ад. Все умерли. Добрый ученый повторял свой опыт много раз, но результат был один: на определенном этапе, за взрывом насилия и гиперсексуальной активности следовали асексуальность и самоуничтожение.

Напоследок, немного позитива. Кто же дольше всех выживал в аду? Оказалось – что это мыши, способные справиться с как можно большим числом социальных связей. Во Вселенной 25 дольше всех выживали самые общительные, инновационные, хитрожопые мыши.

Вот такая вот курага.

PS. Все совпадения с чередой людских войн, раскрепощенной сексуальностью, городскими бунтами, вконец обленившимися гражданами, порнографией и женоненавистничеством, насилием в семье, матерями–одиночками, беспричинной агрессивностью и социальным выживанием в инете – случайны.

Произошло в одной коммерческой организации.
Секретарша пытается передать факс в Узбекистан и объясняет впервые
столкнувшемуся с приемом факса человеку на другом конце провода, как
это сделать.
После нескольких неудачных попыток из трубки доносится следующее:
- Дэвушка, вообще-то я - дырэктор, вот факсосистка подойдэт - тогда
и пэрэдадите.

В начале 90-х я работала в стандартном коммерческом магазинчике. Была у
нас большая беда – номер телефона на одну цифру отличался от номера
налоговой. Мы изо всех сил швейные машинки – комбайны – микроволновки
вшестером продаем, и очередь стоит, а через каждые две минуты звонок:
«Это налоговая?». Рычать, называть правильный номер – все
перепробовали, все бесполезно.

Как-то утром – магазин еще не открылся - очередной звонок из той же
серии. Отвечаю:
- Да, это налоговая.
- Скажите, а правда, что налог на (неприниципиально, на что) с первого
числа повысится?
- Да, правда. Напомните, сколько вы сейчас платите?
- 12 процентов.
- Будет 48, и не с первого числа, а с послезавтра.

Сдавленное «ой» и бряк трубки. Думаю, обморок.

Налоговая поменяла свой номер на непохожий с нашим В ЭТОТ же день.
Магазин и торговля не пострадали.

Пришло время найти для своей юной девственной кошки кота для вязки. Нашла, привела, закрыла в комнате, подглядываю. Моя мадмуазель реагирует на кавалера агрессивно, звоню хозяину кота с паническими интонациями в голосе: "Что мне делать, если она на него нападет?!" Хозяин с усмешкой: "Девушка, ну не переживайте. Тимоха в итоге все сделает правильно, найдет подход. Вы же, в конце концов, тоже не сразу даете". Вопросы отпали сразу, чувак правильно реагирует на тупые бабские вопросы)

Левон Оганезов вспоминает...
Утром, в один из праздничных дней, в Барвихе состоялся концерт для кремлёвской обслуги. Всем было сказано, чтобы к половине второго закончить и уехать. Мы так и сделали. Все, кроме одного человека. Это был ударник нашего оркестра Семён Лившин, попросту Сёма. И не то, чтобы он был медлительным, хотя и не без этого, а просто - ударная установка содержит в себе множество отдельных частей и винтов, которые упаковывались, застёгивались, завязывались и закрывались на молнию. И со всеми этими сумками худенький, маленький Сёма пытался на глазах у сидящих в автобусе артистов выйти на улицу. Дверь, как назло, открывалась вовнутрь...
В это время мягко подкатила огромная чёрная машина, и из неё вышел Леонид Ильич Брежнев. Увидев человека с сумками, генсек, как человек воспитанный, открыл дверь и жестом попросил Сёму пройти. Сёма также, как воспитанный человек, хотел поблагодарить. Поднял глаза. Увидев перед собой до боли знакомое лицо, он остекленел. Переборов “остекленение” (мы наблюдали за этим из автобуса с интересом), Сёма, помедлив секунду, вдруг произнес: “Здравствуйте, Никита Ильич...”. И тут же исправился: “Ой, простите, Леонид Сергеевич”. После первой ошибки Брежнев поднял одну бровь, после второй он так же поднял вторую и дружелюбно произнёс: “Ну, вспоминайте, вспоминайте”. Сёма так и не вспомнил. Не любит он это вспоминать и сейчас, потому что жил он в пятиметровой комнате на площади Ногина, и двадцать лет после этого случая только ленивый не говорил ему: “Какой же ты, Сёма, ...! У тебя в руках была квартира”.

Сидим с шестилетним сыном в травматологии ("сотряс" небольшой). Он долго пялится на табличку "старшая медсестра" одного из кабинетов, из которого вышла девушка в белом халате. Тут же на лавочке сидят в ожидании два друга, один из которых говорит другому:
- Смотри, какая симпатичная.
Сын:
- Вы что, читать не умеете? Там же написано: "страшная медсестра"!

При сдаче нашего командого пункта
в эксплуатацию - дело было зимой,
приехала комиссия во главе с генералом,
конечно, рядом с ним целая толпа,
полковники - проверяющие, майоры, ну и прочие.
Мимо проходил один из солдатиков
из автомобильной обслуги аэродрома
(бушлат в масле, грязный, небритый),
честь не отдал, молча пробрел мимо
по тропке, чуть ли не отпихнув
генерала. Немая сцена. Командир автобата
замер, замполит заледенел.
Генерал-майор посмотрел солдатику вслед
и сказал одному из полковников :
- Вот потому нас империалисты и боятся!

Репортаж с Олимпиады. Наша девушка только что выиграла золото. Все в восхищении ждут, как ее будет поздравлять по громкой связи родная мама. И первое, что эта мама выдает чемпионке: «Ты почему опять бежала не накрашенная???».

Очередной рабочий день завершен. На остановке человек пятьдесят ждёт транспорта. Рядом со мной стоят двое парней. Большой, неторопливый - и маленький, худенький, шустрый. Маленький непрерывно тараторит на самые разные темы, не замолкая ни на минуту. Большому же явно нужно о чём-то подумать, он инстинктивно отворачивается, пытаясь сосредоточиться, - но без толку, болтун не оставляет на это ни малейшего шанса.

Подходит большой автобус. Волна народа приливает к вожделенным дверям. Большой, с облегчением в голосе: "Ну всё, ты уехал!" Маленький, глядя с сомнением на штурм транспортного средства: "Да, походу, нет..." Здоровяк хватает его в охапку и с размаха запихивает в переполненный салон: "Уехал, точно тебе говорю!"