Случайные истории

Сегодня пришло письмо из налоговой. Думаю, опять денег хотят.. Открываю
- а там "решение о возврате на сумму 2418 руб." Кому, МНЕ?? ОТ
НАЛОГОВОЙ??? Ну, ничего себе, радость-то какая!! А ведь правда, в начале
года подавала декларацию )) Ищу телефон, чтоб с мужем поделиться и тут
чувствую, что под бумажкой еще одна есть. Достаю, читаю - "заплатите
транспортный налог 4283 руб."

Вот гады.. ))

Работал я после армии в лихие 90-е на стройке. Был и каменщиком, и монтажником, и стропальщиком, и плотником-бетонщиком. Короче не от скуки, а от нужды на все руки. Но не суть...
Как в старом анекдоте про армию, когда новобранцам выдали обмундирование на несколько размеров больше. После того как солдаты выразили своё недоумение по этому поводу, прапорщик на это ответил: Солдат должен наводить страх на врага одним своим видом!
Так же и у нас на стройке - роба была не очень по размеру. Видимо чтоб работа нас боялась. Так вот...
Дело было зимой. После рабочего дня валенки ставили на сушилку, чтоб за ночь просохли. Пришёл я утречком на работу, частично уже переоделся в рабочее, одел ватные штаны (на улице под -30), но ремнём не затянул пока. Пошёл к сушилке за валенками. Взял их, иду обратно к кабинке, несу их перед собой... И тут из одного валенка вылазит крысища, смотрит на меня, переваливается через край голяшки валенка и падает мне прямо в оттопыренные на животе ватники! Я замер от страха. Крыса тоже. Пошевелиться боюсь, засунуть туда руку и выбросить крысу тоже страшно: а вдруг за руку укусит... а вдруг не за руку?! Постоял я так некоторое время, которое мне показалось чуть ли не вечностью (причём крыса ТАМ не шевелилась). На самом деле прошло несколько секунд, за которые я успел покрыться холодным потом. Причём всю эту картину наблюдали несколько человек. Все замерли в тишине. И тут крыса вылазит из моих штанов переваливается через край, плюхается на пол и уползает не торопясь под сушилку. Минут несколько меня потряхивало, но потом поржали всей бригадой, мне полегчало. Когда мы пришли на обед в столовую, то поварихи сначала о чём-то похихикивали, а затем спросили: Игорь, а крыса у тебя там ничего не отгрызла? :-) Обошлось слава богу! Но страха натерпелся!

История эта произошла с моим товарищем, сотрудником одного из
постсоветских МИДов. Я хочу, чтобы все представили себе мрачную
государственную серьезность этого заведения... В компетенцию отдела, в
котором товарищ работал, входило в том числе и оформление командировок
за рубеж всяких военных чинов (кто не знает, все командировки
госслужащих должны оформляться через МИД). А военные славились тем, что
никогда не спешили с подачей необходимых командировочных документов, тем
самым усложняя жизнь себе и другим.
И вот однажды, когда в кабинете находятся, кроме рядовых сотрудников,
еще и начальник управления, мой товарищ становится свидетелем такого
телефонного разговора, который ведет один из его сослуживцев по
телефону:
- … Как вас зовут? Майор такой-то? Куда вы едете? На сколько? Так надо
было документы неделю назад подать! …..
Сотрудник отрывается от трубки и, не прикрывая ее рукой, громко говорит
начальнику:
- Иван Иванович, я вам служебную записку напишу, вы пожалуйста
распорядитесь, чтобы мне выдали со склада бейсбольную биту, а то они
меня просто заебали…

В комнате - мертвая тишина. В трубке - короткие гудки...

Из студенческого быта.
Училась я тогда на третьем курсе и как бы жила в общежитии - то есть,
на самом деле, снимала квартиру, а в "моей" комнате блаженствовала
в одиночку моя однокурсница и близкая подруга. Во избежании наездов
на нее со стороны коментдантши и не дай бог, насильственного уплотнения,
я изредка появлялась в общаге и даже оставалась ночевать.Причем, как
могла, старалась не остаться незамеченной - поскольку моим редким
визитам радовалось очень бурно все население этажа со всеми вытекающими
последствиями...
Впрочем, история не об этом.
Лежу, это я, значит, на диване в "своей" комнате, общаюсь с подругой
и через некоторое время замечаю, что вот уже минут пять мы с ней
разговариваем на повышенных тонах, перекрикивая включенный на полную
громкость магнитофон соседей.В ответ на мое недовольное пыхтение "вот мол,
в кои-то веки пришла домой и отдохнуть не дают, негодяи",Таня с горечью
пожаловалась, что эти сволочи (соседи, первокурсники убитые рэппом) еще
два часа назад включили магнитофон и достают всех своей любимой музыкой,
причем не действуют ни уговоры, ни просьбы. Дабы проиллюстрировать это
на примере, она босиком пошла в коридор, затарабанила в соседнюю дверь
и страшным голосом закричала, перекрывая грохот: "Тарас, сколько тебя
раз просить!!! Выключи музыку, так тебя разтак!" Ответ был неразборчивым,
но явно отрицательным, поскольку требования возобновились, причем
с добавлением угроз, от которых волосы у нормального человека должны
были не просто стать дыбом, а просто-таки поседеть.Но не таковы эти милые
мальчики. Ага,судя по звукам, доносящимся из коридора сквозь грохот
свайной установки, к Тане уже присоединились другие соседи и вот они уже
хором орут, как мартовские коты.Не пора ли мне вмешаться? А, вот и меня
поминают...
"Ну погоди ж ты, вот я сейчас позову Юлю..."
Нет, я не обольщаюсь. Я вовсе не думаю, что одно мое имя наводит страх
на первокурсников...Правда,говорят, после моего последнего посещения
общежития кухня еще две недели была "не просто чистой, а безупречно
чистой"...
"Юля!!!"
Да нет, ну что я им в самом деле - страшилище? Бабай, которым пугают
деток?!
"Ну вот, видишь, какие гады" - говорит расстроенная Таня, появляясь
в дверях. Сидим молча еще какое-то время. Децибелы усиливается. Свайная
установка свирепствует.
"а у Катьки между прочим..."
"тыдыц-тыдыц.Тыдыц-тыдыц"
"..маленький ребенок уснуть не может из-за них..."
"тыдыц-тыдыц...."
Нет,это терпеть невозможно.Где мои туфли?
Конечно ,я не буду униженно стучаться в двери - тем более все равно
не услышат.А делается это очень просто - балконы-то у нас смежные,
а время года летнее...И вот я, как Бэтмен, Супермен и Черный плащ
в одном лице, как воплощение неизбежного возмездия, как фурия мщения,
появляюсь в дверях.
Картина в духе Рембрандта. Комната, полная бутылок.Магнитофон, ессно
орет и аж подпрыгивает. Вдрызг задумчивый, в позе Будды, созерцающего
свой пуп сидит один. Второй валяется на соседней койке лицом в подушку.
Комната полна дыма и адского грохота.В синих клубах дыма в проеме
балконной двери вырастаю я ( восьмой этаж).
"Ну, Тарасик, молись!!!"
и тут я слышу - точнее читаю по губам, ибо услышать тут ничего нельзя.
"НЕ ОРИ, ДУРА! СЕРЕГА СПИТ!!!"
Занавес.

Нашёл описание ледохода на Оке. Там - с фотками, здесь - без. Но сам текст! Не знаю, как вы, а я бы и без фоток - УВИДЕЛ:

"Лёд на Оке не тает — он уходит с характером.

Лёд на большой реке никогда не уходит тихо. Он не тает — он ломается, трещит, сдвигается и уходит, двигаясь вниз по течению, будто река за одну ночь вспоминает, что она живая.

В это воскресенье я как раз попал на такой момент — не на начало ледохода, не на его конец, а на самую «работу» реки по освобождению из ледяного плена.

С высокого берега Ока ещё кажется спокойной. Белые поля льда, прорезанные тёмной водой, медленно ползут вдоль изгибов русла. Где-то уже открылись проталины, где-то лёд ещё держится, но видно — не надолго. Пейзаж обманчиво тихий, но это только издалека.

Стоит спуститься ближе — и всё меняется.

У берега лёд уже не цельный, а разбитый на тяжёлые пластины. Они наползают друг на друга, скрипят, крошатся, переворачиваются. Толстые, слоистые, с кромками, покрытыми инеем — каждая такая льдина, будто отдельный объект – со своей формой и фактурой.

В какой-то момент начинаешь ловить себя на том, что смотришь не на реку, а на движение. На поток, который перетаскивает всё вокруг.

Где-то льдины медленно кружатся на месте, будто не могут найти выход. Где-то — наоборот, срываются и уходят вниз, оставляя за собой чистую воду. И вот уже между ними появляются отражения — первые, ещё неуверенные, но уже весенние.

Иногда река будто ускоряется. Лёд начинает идти быстрее, плотнее, льдины сталкиваются. Появляется ощущение, что всё это — не просто таяние, а настоящее столкновение зимы и весны.

И в этих кучах льда, наваленных у берега, особенно хорошо видно, каким он на самом деле был всю зиму, просто мы видели только его «макушку». Толстый, плотный, местами прозрачный, местами матовый. Слои, трещины, пузырьки — целая история зимы, разложенная на куски.

Через несколько дней этого уже не будет. Вода станет ровной, спокойной, привычной. И только по берегам ещё какое-то время будут лежать остатки ледохода — как напоминание о том, что здесь недавно было движение, шум и сила.

А пока — тот самый короткий момент, ради которого стоит ехать к реке. Момент, когда Ока просыпается."

(c) П.Е.Лоткин

И последняя на сегодня летчическая история. Печальная.
Это было в те давние времена, когда отец моего друга работал еще не на
аэрофотосьемке, а на пассажирских рейсах. По какому-то семейному поводу
очень надо было ему остаться дома, ну, и подменился он по-дружески с
коллегой. А потом перезвонил на не очень афишируемый номерок телефона -
узнать, как слетали. А в ответ - заминка, и вопросом на вопрос: А кто
звонит? - Да это Ж. (называя свою фамилию). В ответ - опять заминка. А
потом - серьезным и печальным голосом - просьба так не шутить, ведь борт
не долетел и Ж. со всем своим экипажем (уж не говоря о пассажирах)
разбился.
В общем, выяснили - подмена-то была неофициальной, и по всем документам
на борту числился именно Ж.
Но, говорят, с тех пор в КОАО УУГА (это название авиаотряда) так
подмениваться перестали.

Тестю на даче, в саду, яблоко на голову упало. И он сразу же нашёл виноватого: “Долбаный Ньютон!“

После того, как у нас отобрали соседнее здание, в организации
перетусовали подразделения и уплотнили. Нас пересадили в новую комнату,
где дверь находится за шкафом, стоящим при входе. В шкафу, в зависимости
от сезона, или пусто или наши «шкурки» висят. Всяк приходящий норовит
выйти в шкаф, несмотря на прискотченный к двери листок «выход». Даже
стрелка на шкафу слабо помогает.
Открывает очередной посетитель шкаф и фигеет некоторое время.
Как-то летом заходит к нам пожилой, ну очень пожилой смежник. Решили
вопрос, он ушел. Между собой перетерли, по-бабски жалеючи, что вот, мол,
еле ходит, а специалист прекрасный. Жаль, если что... Тут он
возвращается, - документик забыл. И выходит. Вдруг слышим страшный треск
и его голос за шкафом: "Я тут вам дверь сломал!"
Выскакиваем из-за компьютеров и видим. Наш "пожилой" стоит и в руках
держит заднюю панель шкафа. Отобрали, прислонили к стене.
Наш "пожилой" извинялся, что забегался и решил, что у нас двойная дверь,
как в кабинете начальника.
Хорошо за шкафом не стена была.

Человек-медоед
Хочу рассказать про мужика-медоеда. Этот отморозок вызывает во мне искреннее восхищение.
Жил-был Адриан Картон ди Виарт. Родился он в 1880 году в Бельгии, в аристократической семье. Чуть ли не с самого рождения он проявил хуевый характер: был вспыльчивым до бешенства, несдержанным, и все споры предпочитал разрешать, уебав противника без предупреждения.

Когда Адриану исполнилось 17 лет, аристократический папа спихнул его в Оксфорд, и вздохнул с облегчением. Но в университете блистательный отпрыск не успевал по всем предметам. Кроме спорта. Там он был первым. Ну и еще бухать умел.
— Хуйня какая-то эти ваши науки, — решил Адриан. — Вам не сделать из меня офисного хомячка.

Когда ему стукнуло 19, на его радость началась англо-бурская война. Ди Виарт понятия не имел, кто с кем воюет, и ему было похуй. Он нашел ближайший рекрутерский пункт — это оказался пункт британской армии. Отправился туда, прибавил себе 6 лет, назвался другим именем, и умотал в Африку.
— Ишь ты, как заебись! — обрадовался он, оказавшись впервые в настоящем бою. — Пули свищут, народ мрет — красота ж!

Но тут Адриан был ранен в пах и живот, и его отправили на лечение в Англию. Аристократический папа, счастливый, что сынок наконец нашелся, заявил:
— Ну все, повыёбывался, и хватит. Возвращайся в Оксфорд.
— Да хуй-то там! — захохотал ди Виарт. — Я ж только начал развлекаться!

Папа убедить его не смог, и похлопотал, чтобы отморозка взяли хотя бы в офицерский корпус. Чтоб фамилию не позорил. Адриан в составе корпуса отправился в Индию, где радостно охотился на кабанов. А в 1904 году снова попал на Бурскую войну, адъютантом командующего.
Тут уж он развернулся с неебической силой. Рвался во всякий бой, хуячил противника так, что аж свои боялись, и говорили:
— Держитесь подальше от этого распиздяя, он когда в азарте, кого угодно уебет, и не вспомнит.

Хотели ему вручить медаль, но тут выяснилось, что он 7 лет уж воюет за Англию, а сам гражданин Бельгии.
— Как же так получилось? — спросили Адриана.
— Да не похуй ли, за кого воевать? — рассудительно ответил тот.
Но все же ему дали британское подданство и звание капитана.

В 1908 году ди Виарт вдруг лихо выебнулся, женившись на аристократке, у которой родословная была круче, чем у любого породистого спаниеля. Звали ее Фредерика Мария Каролина Генриетта Роза Сабина Франциска Фуггер фон Бабенхаузен.
— Ну, теперь-то уж он остепенится, — радовался аристократический папа.
У пары родились две дочери, но Адриан заскучал, и собрался на войну.
— Куда ты, Андрюша? — плакала жена, утирая слезы родословной.

— Я старый, блядь, солдат, и не знаю слов любви, — сурово отвечал ди Виарт. — Быть женатым мне не понравилось. Все твои имена пока в койке выговоришь, хуй падает. А на самом деле ты какой-то просто Бабенхаузен. Я разочарован. Ухожу.

И отвалил на Первую Мировую. Начал он в Сомали, помощником командующего Верблюжьим Корпусом. Во время осады крепости дервишей, ему пулей выбило глаз и оторвало часть уха.
— Врете, суки, не убьете, — орал ди Виарт, и продолжал штурмовать укрепления, хуяча на верблюде. Под его командованием вражеская крепость была взята. Только тогда ди Виарт соизволил обратиться в госпиталь.

Его наградили орденом, и вернули в Британию. Подлечившись, ди Виарт попросился на западный фронт.
— Вы ж калека, у вас глаза нет, — сказали в комиссии.
— Все остальное, блядь, есть, — оскалился Адриан. — Отправляйте.
Он для красоты вставил себе стеклянный глаз. И его отправили. Сразу после комиссии ди Виарт выкинул глаз, натянул черную повязку, и сказал:
— Буду как Нельсон. Ну или как Кутузов. Похуй, пляшем.

— Ну все, пиздец, — сказали немцы, узнав об этом. — Можно сразу сдаваться.
И были правы. Ди Виарт херачил их только так. Командовал он пехотной бригадой. Когда убивали командиров других подразделений, принимал командование на себя. И никогда не отступал. Под Соммой его ранили в голову и в плечо, под Пашендалем в бедро. Подлечившись, он отправлялся снова воевать. В бою на Ипре ему размололо левую руку в мясо.

— Давай, отрезай ее к ёбаной матери, — сказал Адриан полевому хирургу. — И я пошел, там еще врагов хуева туча недобитых.
— Но я не справлюсь, — блеял хирург. — Чтобы сохранить руку, вам надо ехать в Лондон.
— Лондон-хуёндон, — разозлился ди Виарт. — Смотри, как надо!
И оторвал себе два пальца, которые висели на коже.
— Давай дальше режь, и я пошел!
Но вернуться в Англию пришлось, потому что у него началась гангрена, и руку ампутировали.

— Рука — не голова, — сказал ди Виарт, и научился завязывать шнурки зубами.
Потом явился к командованию, и потребовал отправить его на фронт.
— К сожалению, война уже закончилась, — сообщили в командовании.
Наградили кучей орденов, дали генеральский чин и отправили в Польшу, членом Британской военной миссии. Чтоб не отсвечивал в Англии, потому что всех заебал требованиями войны.

Вскоре миссию эту он возглавил. В 1919 году он летел на самолете на переговоры. Самолет наебнулся, все погибли, генерал выбрался из-под обломков, и его взяли в плен литовцы.
Но вскоре его вернули англичанам с извинениями, говоря:
— Заберите, ради бога, мы его темперамента не выдерживаем. Заебал он всех уже.
Англичане понимающе усмехнулись, и снова отправили ди Виарта в Польшу.

А в 1920 году началась Советско-польская война, и Варшавская битва. Все послы и члены миссий старались вернуться домой.
— Да щас, блядь, никуда я не поеду, — заржал ди Виарт. — Тут только веселуха начинается.
И отправился на фронт. Но на поезд напали красные.
— Это кто вообще? — уточнил генерал, который в политике не разбирался.
— Это красные, — пояснили ему.
— Красные, черные, какая хуй разница, — махнул единственной рукой ди Виарт. — Стреляйте!
Организовал оборону поезда, сам отстреливался, наебнулся из вагона, залез обратно, как ни в чем не бывало. В итоге красные отступили.

После окончания войны ди Виарт вообще стал польским национальным героем, его страшно полюбили, и подарили поместье в Западной Беларуси. Там был остров, замок, охуенные гектары какие-то. Генерал там и остался, и все думали, что он ушел на покой.
Но началась Вторая Мировая. Де Виарт снова возглавил Британскую военную миссию в Польше.
— Отведите войска дальше от границы и организуйте оборону на Висле, — говорил генерал польским военным.
Но те только гонорово надувались, и говорили:
— Вы кто такой вообще? У вас вон ни руки, ни уха, ни глаза, блядь.
— А у вас, мудаки, мозга нет, — плюнул ди Виарт.

И стал эвакуировать британцев из миссии. Попал под атаку Люфтваффе, но умудрился сам выжить, и вывести колонну, переведя через румынскую границу. Потом выяснилось, что он был прав. Но тут уж ничего не попишешь.

Добравшись до Англии, ди Виарт потребовал, чтоб его отправили на фронт.
— Вам 60 лет, и половины частей тела нету, — сказали ему. — Уймитесь уже.
— Отправляйте, суки, иначе тут воевать начну!
В командовании задумались: куда бы запихнуть бравого ветерана. И отправили на оборону Тронхейма, в Норвегии. Там союзников немцы разбили, потому что союзники забыли лыжи.
— Пиздец какой-то, — огорчился ди Виарт, — Никогда не видел такой тупой, ебанутой военной компании.

В Лондоне слегка охуели, что он уцелел, и отправили на военные переговоры в Югославию. По дороге самолет опять пизданулся, де Виарт опять выжил. Но попал на итальянскую территорию.
— Бля, чот ничего нового, — вздохнул он, и его взяли в плен итальянцы.
Генерала поместили в оборудованный под тюрьму замок, как высокопоставленного пленного.
— Думаете, я буду тут сидеть и пиццу жрать, когда все воюют? — возмутился ди Виарт. — Хуй вы угадали, макаронники.

Голыми руками устроил подкоп, рыл 7 месяцев. А вернее, одной голой рукой. Одной, блядь! Чувствуете медоеда? В итоге свалил, пробыл на свободе 8 дней, но его снова поймали.
В 1943 году итальянцы говорят ему:
— Мы воевать заебались, жопой чуем, не победим.
И отправили на переговоры о капитуляции, в Лиссабон.

Потом ди Виарт вернулся в Англию, командование поняло, что от него не отъебаться, и он будет служить еще лет сто или двести. Его произвели в генерал-лейтенанты, и отправили в Китай, личным представителем Черчилля.
В Китае случилась гражданская война, и ди Виарт очень хотел в ней поучаствовать, чтоб кого-нибудь замочить. Но Англия ему запретила. Тогда ди Виарт познакомился с Мао Дзе Дуном, и говорит:
— А давайте Японию отпиздим? Чо они такие суки?
— Нет, лучше давайте вступайте в Китайскую армию, такие люди нам нужны.
— Ну на хуй, у вас тут скучно, — заявил ди Виарт. — Вы какие-то слишком мирные.

И в 1947 году наконец вышел в отставку. Супруга с труднопроизносимым именем померла. А в 1951 году ди Виарт женился на бабе, которая была на 23 года младше.
— Вы ж старик уже, да еще и отполовиненный, как же вы с молодой женой справитесь? — охуевали знакомые.
— А чего с ней справляться? — браво отвечал ди Виарт. — Хуй мне не оторвало.

«Честно говоря, я наслаждался войной, — писал он в своих мемуарах. — Конечно, были плохие моменты, но хороших куда больше, не говоря уже о приятном волнении».

Умер он в 1966 году, в возрасте 86 лет. Человек-медоед, не иначе.

Наверно, ни для кого уже не секрет, что реальные истории читать
намного интересней, чем просто анекдоты. У нас в общаге все прям
заболели ими: пересказывают друг другу, декламируют...
Но вот на прошлой неделе мы поняли, что некоторые из нас и впрямь
"дошли до кондиции": мой друг, вернувшись из дома, объявил во
всеуслышание:
"Народ, тут с моей сестрой произошла реальная история..."